– Да, конечно, – пробормотал Паргусс, с тоскою глядя, как старик уходит прочь, опять оставляя их в одиночестве. Вокруг царила такая тишина, что можно было подумать, что всё это огромное здание пустое.

Переступив порог, гости оказались в полутемном зале, целиком обшитом бордовым и охровым деревом и освещенным лишь пламенем шести каминов в виде воинов-драконов. Запрокинув головы и выгнувшись, словно в агонии, скульптуры держались за стены руками и касались крыльями. Воины смотрели в залу, и трудно было понять, что же изображено на их лицах: боль или удовольствие от огня, лижущего обнаженные спины? Паргусс и Амес Гун в нерешительности топтались на месте, глядя по сторонам.

– Какой кошмар… – пробормотал Паргусс и ехидно добавил: – Вы не находите?

– Что вы сказали? – Амес Гун с трудом оторвал взгляд от стола, стоявшего в центре залы. Такие же точно воины-драконы стояли на четвереньках и держали на спинах массивную, тускло сверкающую крышку стола. Скульптор так сумел передать сильнейшее напряжение их тел, что казалось, еще немного, и воины либо прогнуться, либо застонут.

– Мне все время кажется, что на меня кто-то смотрит, – сказал Паргусс, переминаясь с ноги на ногу.

– И мне тоже, – признался Амес Гун. – Причем взгляд такой, что от него даже кожа болит, и волоски на теле встают дыбом. Знаете, такое неприятное ощущение, что они поднимаются, шевелятся…

– Да прекратите вы, в самом деле! – раздраженно перебил Паргусс. – Не знаю, как вы, но я здесь с официальным визитом и не думаю, что из-за темы визита меня съест хозяин этого дома! Интерьер необычный, не спорю, но каждый вправе жить так, как ему нравится, особенно, если он Владыка величайшей Империи в Системе, да что там говорить, вся Система принадлежит ему! Так что в своем доме он в праве понаставить всё, что заблагорассудится!

Послышался звук открывающейся двери, и они обернулись. В залу входил уже знакомый старик, следом ступал высокий статный, великолепно сложенный мужчина в черном одеянии похожем на короткий камзол с черными штанами, заправленными в шитые серебром сапоги, доходящие ему почти до колен.