«В жизни не видел такого лица…», – одновременно подумали Амес Гун и Паргусс. Владыка был не просто красив, он был красив особой, холодной Вселенской красотой, она зачаровывала и пугала одновременно. Его кожа золотилась легким загаром, словно беспощадное Солнце Марса было не властно над нею, и не имела права окрашивать лицо Владыки в красновато – коричневый цвет. Густые, абсолютно белые волосы хозяина Дворца были зачесаны назад и создавали иллюзию нимба. Но глаза, его глаза приковывали к себе внимание в первую очередь: казалось, такого пронзительно голубого цвета в природе вообще не должно существовать, они, словно светились изнутри ледяным пламенем, в котором замерли узкие зрачки. В этих глазах никогда ничего невозможно было прочитать определенного, временами они казались совсем пустыми и даже мертвыми но, порою, в них жило нечто большее, чем вся Вселенная.

Палящий день на Марсе шел на убыль. Сумерки наступили быстро. Краткое вечернее время было особенно прекрасно: вечно штормящие волны Торгового Моря окрашивались во всевозможные оттенки багрянца и золота, яркий, резкий цвет неба стихал, становясь спокойным, бледно-синим. Работа в Гавани замедляла свой темп, Отстой опустел, а Рабские Корабли Ахуна неспешно отходили от причалов, сверкая ядовито– желтыми звездами в лучах заходящего Солнца.

С появлением Владыки камины в зале вспыхнули ярче, и пришельцы рассмотрели удивительные резные картины, они словно выступали из стен.

– Присаживайтесь, – Повелитель махнул в сторону центрального стола и, обернувшись к старику, произнес: – Дракула, распорядись, чтобы подали вина. Лучше «Бретон-Дорт», оно прекрасно утоляет жажду, – он перевел взгляд на визитеров и добавил: – Общения.

«Дракула… Дракула… – подумал Амес Гун, – где-то я уже слышал это имя…» Он примостился на край черного кресла с резной спинкой и подлокотниками, в соседнем кресле устроился Паргусс. Повелитель Марса сел спиною к огню и без интереса посмотрел на гостей.