Он попытался снова отвлечься и погрузиться в то манящее спокойствие, но это ему, почему-то не удавалось. Через некоторое время ему надоело валяться,

бессмысленно тараща глаза в клубящийся над ним туман. Он решил встать, но сразу сделать это не удалось, оказалось, что он и вправду погрузился в пыль так, что на поверхности остались только голова и руки. Страх подкатил к горлу, и он в истерике рванулся вперед. С каким то треском земля отпустила его и, вскочив, он тут же рухнул на колени. Боль вернулась и водопадами протекала сквозь его тело, заставляя его руки судорожно загребать пыль. Но постепенно она отступала, а вместе с отступающей болью спадала пелена с памяти.

Алексей застонал.

"Где же я, — подумал он, — как я тут оказался и кто тут разговаривал".

Он с трудом разомкнул глаза и огляделся. Оказалось, что он находился на склоне горы, по крайней мере, ему так показалось. Он стоял на коленях посереди пыльной дороги, концы которой терялись в клубящемся тумане. Дорога просматривалась в оба конца метров на двадцать, и вокруг не было ни души, лишь сверху по ней был виден четкий след его падения, который медленно на его глазах затягивался. Ему показалось странным, что он не затянулся за то время, пока он тут валялся, все это было странно, казалось, дорога ждала, пока он придет в себя, чтобы на его глазах затянуть этот шрам на своем теле.

Отчего то Алексею стало на ней неуютно, и он поспешил отойти в сторону. Сделать это оказалось труднее, чем ожидалось, и он несколько раз падал лицом в коричневую дорожную пыль, прежде чем оказался на обочине. Трава, растущая вдоль дороги, напомнила Алексею футбольный газон.

" Ну, вот и футбол вспомнил" — апатично подумал он.

В памяти мелькали какие-то люди что-то кричащие и толкающие его. Здание стадиона, ряды машин. Он обхватил голову руками и повалился на траву, каждая мысль давалась с трудом, снова захотелось упасть в пыль дороги и раствориться в ней. Почему-то эта мысль испугала его, и он пополз прочь от дороги, цепляясь руками за жесткую траву.