Что он, мальчишка, что ли, разве ему привыкать!

– Да вы совсем меня не слушаете, – проговорил пациент и заглянул в глаза собеседнику. – Что с вами? Вам плохо?

– Не обращайте внимания, продолжайте, – ответил аналитик.

Пациент грустно и натянуто улыбнулся.

– Да, собственно, у меня – все, – сказал он. – Теперь дело за вами.

– За мной?

– Да, именно за вами, – подтвердил пациент. – Мне нужна точная мнемограмма, доктор. Надеюсь, вы меня понимаете?

Аналитик не понимал ровным счетом ничего. У него начинала болеть голова от переизбытка впечатлений за сегодняшний день. И он ничего не делал, чтобы избавиться от этой боли, терпел ее покорно и безропотно. Он был не в себе.

– Я должен совершенно точно знать координаты того места, доктор.

– Зачем они вам?

Пациент отвел взгляд, положил руки на колени. Его пальцы стали выбивать легкую ритмичную дробь, в такт которой покачивалась голова и мысок левого ботинка.

– Зачем они вам; что вы задумали? – переспросил аналитик, подаваясь вперед.

Пациент посмотрел на него с почти нескрываемой иронической улыбкой.

– Вы же психолог, специалист в области душ человеческих и всякого такого... неужели вам надо объяснять? – сказал он тихо.

– Я не имею права! – уперся аналитик.

Улыбка пациента стала шире.

– Не надо, доктор, зачем нам толковать о каких-то там правах, мы не правоведы. К тому же, на сей счет пока что юриспруденция не обогатила себя определенными параграфами, не так ли?

Аналитик и сам сообразил, что по части прав вопрос очень и очень непростой, что главное – право распоряжаться собственной судьбой – остается всегда за человеком, и только за ним. Он решился.