- Я не приказывал. Я только передавал. Это было нужно в высших целях, в целях государственной безопасности. Ему не удалось перерезать связки, его голос знали слишком хорошо. Если бы он спел против Афганистана, пришлось бы кончить, еще не начав. Я никого не убивал сам. Знал свой долг, свое место. Мне даже нравились его песни. Некоторые из них.

- Тогда скажи, - потребовал Юрка, приближаясь вплотную к лежащему, - от кого поступали приказы? Кто решает за всех?

- Звезда, конечно, - не задумываясь ответил одиннадцатый, и Юрка понял, что выпытал у него чистую правду, как на исповеди - последнюю правду.

- Какая звезда? Где она? - но умирающий уже выдохся, мысли смешались, в них не было стройности ответов. "Надо бы с семьей попрощаться", мелькнуло осмысленное среди неясных обрывков.

- Кончается, - хрипловатым дискантом подтвердил неведомо откуда появившийся рядом знакомый бес. - Так что, я беру его себе?

- Фигу тебе, бес, - озлился вдруг Юрка. Он махнул рукой, душа, невзрачная и хилая, юркнула суетливо в рукав.

- А ведь договаривались, - заскулил бес, - слово на ветер кидаешь.

- Ну, ты своего не упустишь, и так подметки режешь на лету. Лучше скажи мне, звезда - это что?

- А вот то, - ответил бес. - Около ямы три хвоя вялы, на хвои стану, хвои достану.

- Не понял, - сказал Юрка.

- Ладно, - махнул лапой бес. - Пошутил я. Между прочим, если интересуешься, девять дней тебе сегодня.

- Что значит - девять дней?

- Как преставился, или у вас теперь дней не считают?

- Считают, - сказал Юрка. - Дома, наверное, поминают, выпивают-закусывают. Если им про меня, конечно, сообщили. Слушай, а не махнуть ли нам в тот ресторан, где все началось? Название-то я помню. Вот дом, в котором все кончилось, совсем не помню.

Некоторое время он разыскивал ресторан, сразу очутиться в нем не получалось, мало оставалось примет. Но все же нашел и влетел в широченное окно.