В белой палате он оказался сразу, безо всяких полетов, удивившись и обрадовавшись своему умению. Скелет начальника теперь был чуток - сразу повернул к нему пустые глазницы. "За мной пришел?" - спросил он Юрку беззвучно. "За тобой", - подумал-ответил Юрка, ангел смерти.

Слов ни тот ни другой не произносила да слова были и не нужны. Мыслями переговаривались, гак получалось проще.

- Значит, все кончено. Обидно. Рановато мне еще.

- Тебе - рановато? - возмутился Юрка. - Ребята втрое тебя моложе в земле лежат, а ты? Не ты ли их на смерть посылал?

- Я-то? Я всегда был честным и добросовестным. Мне приказывали, я выполнял. Я - одиннадцатый, а не первый и не третий. Звено в цепи.

- Вас бы самих на цепь посадить, - сказал Юрка. - Поэта за что убили?

- "Все поэты будут на кол надеты". Это народ сочинил. Народ так считает. Поэтам когда-то языки вырывали, но потом додумались, достаточно вот тут - связочки голосовые подрезать, и все, уже ничего никогда не скажет. И дети потом безголосые родятся. Да, дети немые - научиться-то им не у кого. Кричать еще могут, а петь - нет, никогда.

- Не увиливай! - прервал Юрка. - Будешь темнить - отдам твою душу дьяволу.

- А разве дьявол есть? Лично я верю только в маленького-маленького личного бога. В того, который опекает, подсказывает иногда, нашептывает. Это и не бог даже, а боженька, внутренний голос мой. Поскольку он был со мной, я понимал, что я лучше других людей. Ведь не дурак. Не урод. Не негр. Или, например, женщина - ей хуже. Или - житель развивающейся страны. Симпатичное словцо - развивающаяся? Раньше говорили: отсталая. Иногда надо отстать, отойти назад, чтобы разбежаться для прыжка вперед.

- Ладно, поговорили. По делу отвечай. Поэта ты приказывал убить? - не отставал Юрка. - Нечего мне зубы заговаривать. На меня смотри, а не на стенку, что надеешься на ней увидеть? Бога своего личного, карманного? Не увидишь, убогое ты безбожье, потому что утерял его в пути. Перочинный ножик потеряешь, и то жалко, а бога?