После ужина все пошли к железнодорожной станции, где стояли оба локомотива с задраенными щелями, готовые к отправке. Ветер уже надул большой парус на Кристи, к которому длинным прочным канатом был прикреплен Максик. Лукас нырнул в тендер, который теперь снова служил входом в кабину, машиниста, и затащил все вещи — рюкзак Джима, теплые одеяла, коробку с играми и всякое другое. На, сей раз он решил прихватить с собой еще и весла, так, на всякий случай. Само собой разумеется, фрау Каакс приготовила им в дорогу большой пакет бутербродов, дюжину крутых яиц и прочие съестные припасы, — все это Лукас тоже сложил в кабине. Справившись с этим, друзья подтянули Кристи к берегу и спустили его на воду, Максик плюхнулся следом за ним. Затем они пришвартовали временно свои паровозы-пароходы к пирсу.
Тут на причале появился король Альфонс Без Четверти Двенадцатый, сопровождаемый господином Пиджакером. Он пожал руку сначала Лукасу, потом Джиму и сказал:
— Мои глубокоуважаемые подданные! Я необычайно взволнован! Я даже не могу вам выразить то, насколько я взволнован. Я взволнован настолько, что не в состоянии продолжать говорить. Простите меня, но я лучше буду молчать. Только еще одно слово я хотел бы вам сказать на прощание: Соединенное королевство Медландии и Ново-Медландии с гордостью взирает на вас! Помните об этом и не ударьте в грязь лицом!
Закончив свое прощальное напутствие, король снял очки и стал протирать стекла носовым платком, потому что они подозрительно запотели.
Фрау Каакс обняла Джима, крепко расцеловала его и сказала: