Джим тем временем вернулся на станцию и, пока Лукас задраивал щели у Кристи, взялся за своего Максика. Так же, как тогда, когда они первый раз плавали в Китай, друзья закрыли крепко-накрепко все двери и окна, заткнули все щели паклей и замазали их смолой, чтобы ни одна капелька не просочилась. Затем они спустили всю воду из котлов, потому что только пустые локомотивы могут хорошо держаться на плаву, наподобие пустых бутылок. Под конец Лукас при помощи Джима установил на кабинке машиниста мачту, а когда с этим было покончено, натянул паруса. Максику они не стали делать мачту, решив, что лучше будет, если Кристи просто возьмет его на буксир. Прицепить его прочным канатом — и тогда он никуда не денется.

Когда друзья закончили последние приготовления, на улице уже смеркалось. Они как следует вымыли руки, потому что от работы со смолой они стали довольно чумазыми. Тут уж пришлось взять специальное машинистское мыло Лукаса. Затем они пошли к фрау Каакс, где собирались напоследок уютненько поужинать. Пока накрывали на стол, Джим сбегал к себе в комнату, быстро натянул свой голубой комбинезон и достал фуражку. Когда все сели ужинать, Джим от нетерпения едва мог усидеть на месте, не говоря уже о том, чтобы толком поесть.

— Джим, не вертись, ешь как следует, а то все остынет и ты испортишь еще себе желудок, — не уставала повторять фрау Каакс.

В этот вечер фрау Каакс была молчаливее, чем обычно, она сидела какая-то притихшая, и с ее лица не сходило выражение озабоченности. Предстоящее путешествие очень беспокоило ее, и тысячи всевозможных страхов наполнили ее доброе сердце.

Маленькая принцесса за все время тоже не проронила ни звука, только становилась все бледнее и бледнее.