Если он не захлебнется, то его убьет лихорадка. Он наглотался слишком много воды.

Так умерла ее мать. Она спасала котенка из прилива старого Дета. И килевая волна маленькой баржи перехлестнула палубу лодки. Никто не выживал после этого.

Проклятье. И этот тоже. К предкам все!

Он дышал. Она почувствовала его судорогу, слабое движение, но на этот раз он сделал попытку поддержать себя руками; попытался пошевелиться. Альтаир скатилась с его ягодиц, а он пытался переползти подальше на сухой дощатый настил и убрать ноги со дна лодки; он подтягивался за рейки, и Альтаир попыталась ему помочь, но он был слишком тяжел. Он полежал, хрипя и кашляя, потом попытался переползти дальше, как будто был единственным участником этого события, как будто совсем ничего не чувствовал, ничего не знал, кроме холодной воды на своих подошвах и твердого дерева перед собой. Он подтянул одно колено, передвинулся дальше, снова подтянул его, искривил плечо и подтянул руку под себя. Теперь они плыли в тени моста, опасно приближались к собранию лодок канальщиков, которые расположились тут на ночь. Альтаир выпрямилась и взяла шест, несколько мгновений отталкиваясь им, так как течение Большого Канала неестественно косо шло туда, где в него рядом с Висельным Мостом открывалось устье Змеи. Альтаир уклонилась от столкновения и представила себе, сколько любопытных глаз наблюдали за ней со стоящих вдоль берега лодок, подумала также о зрителях среди бездомных на мосту, которые могли видеть ее и голого, бледного, как морская звезда, мужчину, в ее скипе.

Она плыла дальше, мимо Мантована, под его мостами, мимо Делари и Рамсейхида, у края лунного света, где Большой Канал кончался и сливался с рекой. Несколько больших барж пристали на ночь к причалу и ждали утренней загрузки.

Надежное общество, эти баржи.