Люди в плащах. Альтаир застыла, крепко прижала скип к опоре и присела пониже рядом с освещенной лампой верандой, потому что было много самого разного сброда, слоняющегося по мостам ночного Меровингена. Альтаир опустила козырек фуражки пониже, чтобы глаза были в тени и не блестели в свете фонаря веранды Моги, и покрепче натянула веревку, чтобы лодка не качалась и не стучала о веранду. Она дрожала от холода и напряжения в руках.

Их на мосту было примерно полдюжины, все в темных плащах, и не слишком далеко от Альтаир. Она услышала бормотание голосов, когда они приблизились к перилам. Замышлялось что-то недоброе, это было ясно. Иногда контрабандисты вели переговоры с Моги о делах, которые хотели сохранить в тайне — это был сорт проблем в себе. Но эти люди своими плащами и капюшонами, и тем, как склонялись под каким-то грузом, который они вместе несли к перилам, производили совсем другое впечатление.

Между ними то и дело виднелось что-то бледное; потом стало видно, что это человек, который вдруг пролетел сквозь ночной воздух и так сильно ударился о черную воду, что Альтаир всю обрызгало. Она глубоко вдохнула и покрепче прижалась к опоре. Сверху послышался смех. Ее напряженные мускулы опять задрожали, течение пыталось двигать лодку из стороны в сторону, но она препятствовала этому постоянным притяжением своих рук.

— Видишь его? — услышала она чей-то слабый голос сверху.

— Нет, — ответил другой, — с ним покончено. Потом фигуры — дергающиеся тени между стойками перил — удалились, и глухие шаги обутых в кожу ног стихли вверху лестницы Рыбного Рынка. Шум стих. Проблемы покинули реку и ушли в Верхний Меровинген, где, возможно, и брали свое начало. У Моги тоже не было видно никакого движения.