Так. Плохо наше дело. Активировать сервов на поражение? Но ведь это же ужас, что будет!

— И я предложил ему сразиться во славу моей королевы. Королева расцвела улыбкой. Она нимало не сомневалась, сказала она, что рано или поздно даже в сем пустынном краю сэру Ланселоту найдется достойный соперник, способный, в конце концов, оценить превосходство нашего первого рыцаря. Дура.

— И, выслушав меня, он признался, что сочтет за честь служить такому королю, и препоручил себя в мои руки, хотя, заверяю вас, это могучий рыцарь и оружие у него знатное… И я поклялся, что мы не причиним ему вреда, но примем как равного, и вот он готов предстать перед вами…

Он хлопнул в ладоши, и, повинуясь сигналу, двое сервов ввели человека в заношенном комбинезоне. Кислородную маску он снял, входя в залу, и теперь она болталась у него под подбородком.

— Сюрприз! — сказал он.

* * *

Он поглядел на меня, потом на моих рыцарей и все понял. Мои тоже смотрели на меня — как-то я окажу прием благородному пленнику Ланселота? Я откашлялся и сказал:

— Мы, король Артур и королева Гвиневера, рады приветствовать тебя, доблестный рыцарь, у себя в Камелоте…

— Сисадмин, да? — он переступил с ноги на ногу между двумя сервами. — А я — вольный охотник. Думал, вот-вот планету откроют для разработок, а я уже тут! Чистое золото, а не планета!

Планету откроют для разработок не раньше, чем я представлю подробный отчет. Разве что кто-то кого-то сильно подмажет там, наверху… А пока здесь имею право находиться только я. И мои рыцари.

— Я — король Артур, — напомнил я ему, — а то, что ты делаешь, противозаконно.

— Он сдался мне в плен, — на всякий случай напомнил Ланселот. Из нашего разговора он понял только, что я за что-то гневаюсь на чужака.

Я вздохнул.

— Почему бы нам не поговорить с глазу на глаз, — спросил он, — не обсудить все за рюмочкой?