Он глядел на меня насмешливо, кривил губы. Презирал меня. Мне захотелось стать очень маленьким и спрятаться за спинку трона. Я выпрямился.

— Быть может, о рыцарь, ты желаешь принести мне вассальную клятву, и обещав посвятить свои будущие подвиги королеве Гвиневере, удалиться к себе в шатер и возвратиться, чтобы поведать о своих победах, скажем, через год…

Он поглядел на Гвиневеру, которая милостиво кивнула ему со своего возвышения. Жемчуг оплетал ее косы, ручейком сбегал по шее, в ложбинку меж грудями, еще одна нитка оплела руку, и она рассеянно перебирала ее белыми пальцами. Она была прекрасна, ибо такой я ее запрограммировал.

У меня — мои рыцари, подумал я. Они не дадут меня в обиду.

— Я предпочел бы остаться здесь, король. При твоем блестящем дворе.

Вот сволочь!

— Что ж, — сказал я, — тогда будь моим гостем, о пленный рыцарь. Соблюдай наши обычаи и помни о клятве, которую ты дал сэру Ланселоту. Под каким девизом ты желаешь служить королеве и Круглому Столу?

Он помолчал, моргая глазами и усмехаясь. Потом сказал:

— Девизом? О нет, сир, у меня есть имя. Славное имя.

— Так назови его, — вздохнул я.

Джон? Клаус? В лучшем случае какой-нибудь Перегрин…

— Мордред, — сказал он, глядя мне в глаза, — меня зовут Мордред.

— Я не мог его выгнать. Вот так, без видимого повода. Мои рыцари — они бы не поняли. Вот если бы он оскорбил меня или, еще лучше, королеву…

— Но он не оскорбил ее. Скорее, напротив.

— Да. Он оказывает ей всяческие знаки внимания. И при этом смотрит на меня и усмехается. А я… не знаю, что делать.

— Убей его, — сказал Мерлин.

— Я не… как?

— Не знаю, как. Отрави. Столкни с балкона. Ты же король.

— Я не просто король. Я — Артур.

— Ты — сисадмин Големба. Убей его.

— Я — Артур. Он назвался Мордредом. Ты понимаешь, что это значит? Мерлин, я боюсь.