— Чего там, — говорю, — не беспокойтесь, Марк Германович, все в лучшем виде будет. Только надо это барахло ко мне в ОГМ стащить, придется видно, сегодня, подзастрять, — времени-то у нас два дня всего, чтобы вовремя вернуть.

Тащить, правда, там почти нечего было. Четыре полусферы, даже не полусферы, а полуяйца с футбольный мяч размером: на выпуклой стороне у каждого ручка для переноски, черные лакированные, а плоская поверхность блестит, как у утюга. И пульт управления — этакая подкова-набрюшничек с ремешком, чтоб на шею вешать. Все это уложено в пластмассовый футляр, аккуратненько так, красивенько, — сплошная промышленная эстетика, дизайн, так сказать.

Вдвоем мы этот чемодан ко мне притащили. Элькинд ушел, и остался я с этим чудом науки и техники наедине. Посмотрел-посмотрел я на него, и не по себе мне как-то стало. Не привык я к таким вещам. Вот к паровым котлам прошлого века — привык; к очистным сооружениям из мусорных баков — тоже. А такого — и представить не мог. Несовместимо уж больно: местная промышленность — и антигравитатор. Ну да ладно. Люди делали — люди и разберутся. Тем паче инструкция к нему приложена.

Разобрался я с этой штуковиной легко. Как пользоваться — в инструкции написано, да так, что и ребенок поймет. Через пару часов я уже настолько с антигравитатором освоился, что у меня столы да шкафы так по комнате и порхали. А потом обнахалился и решил в нутро ему слазать — интересно ведь! Тем более пломб там не было, только головки болтов красным лачком замазаны, — так у меня самого такого лачку вагон.

В пульте ничего интересного не было — дистанционное управление на сантиметровых волнах. Зато гравиэффекторы — это да… Ковырялся я в них почти до утра. И такая меня зависть взяла! Живут же люди — вон какие штуки лепят. И не боги какие-нибудь, не столпы науки, лауреаты Нобелевские, — такие же работяги, как я. Только попали по распределению не на Усть-Уртский завод металлоизделий, а на этот самый Опытный завод Томского института гравистики.