Сначала – купание, решил я, рыба далеко не убежит. У нее же нет ножек.

Откладываю удочку в сторону. Импровизирую на тему детского стишка: «Трусы и скафандр лежат на песке, а Дмитрий подходит к опасной реке.» Трогаю воду пальцами ноги. Холодная, но терпеть можно.

Пусть другие бросаются в речку с разбега. Я захожу медленно, шаг за шагом, тщательно проверяя дно и привыкая к температуре воды. Главное – погрузиться по ватерлинию, дальше будет проще.

Когда вхожу в реку по пояс, течение внезапно исчезает. Река останавливает свое движение. Небольшая палка, еще секунду назад проплывавшая мимо, теперь лежит в воде смирно, не колыхнется.

Беру палку в руку и некоторое время тупо разглядываю. Похоже, сегодня я обречен оставаться именно с этим выражением лица. Налюбовавшись вдоволь, бросаю палку в воду. Палка падает на поверхность и замирает.

Ладно, думаю. Искупаюсь как-нибудь в другой раз.

Делаю шаг к берегу – и река оживает. Палка, кружась и покачиваясь, уносится вдаль со скоростью срочной телеграммы.

Делаю шаг вперед – течения как не бывало.

Шаг назад – как бывало.

– Да ну вас к черту! – говорю я и ухожу под воду с головой.

Наплескавшись в свое удовольствие в стоячей воде, выбираюсь на берег. Быстро обсыхаю под ласковыми лучами солнца.

И с чего это дед Игнат вздумал пугать дождем?

Для рыбалки выбираю место, где течение поспокойней. Можно, конечно, обойтись совсем без течения, если рыбачить стоя в воде по пояс. Но нет уверенности, что рыба в такой воде не теряет способности к передвижению. В этом случае, разумеется, я мог бы поступить еще проще: пройти вдоль реки и собрать всю волшебным образом обездвиженную рыбу в корзину. Да, но зачем тогда я всю дорогу тащил эту идиотскую удочку?

Подходящее место находится быстро. Река тут делает ответвление, образуя небольшой прудик, заросший камышом. Течения почти нет, но в данном случае это выглядит намного естественнее.