Они разбили палатку на склоне Силвер-Хилла. Миссис Рассел выздоравливала на глазах. Она бродила по горе, но чаще сидела возле палатки, глядя всегда в одну сторону – туда, где подобно гигантскому призраку, темнел заброшенный рудник. Она продолжала молчать. Разговаривали Джонсон и Рассел – им было что вспомнить. Но разговоры эти наводили тоску. Ближайшие рудные жилы были выработаны, а разработка залежей, которые, возможно, остались в шахте, не окупила бы себя.
Прошло два дня. Провизия у них кончилась, и пришлось скрепя сердце направиться в лавку «Южной Тихоокеанской». Джонсон, опасаясь отпускать Рассела одного, поплелся за ним. Джеф, не привыкший к здешнему сухому климату, все время боролся с сонливостью. Пробовал пройтись, но здешние видыне способствовали улучшению настроения. Он вернулся к палатке.
Дон Рассел сидела напрежнем месте. Он опустился на землю поблизости и тоже посмотрел на шахту, но не увидел в ней ничего привлекательного.
Неожиданно он услышал голос Рассел.
– Джеф, это правда, что у людей в крови есть серебро?
– Да. Аргентум… – вопрос удивил его, хотя о чем еще было говорить в этом месте? – Есть. Но очень, очень мало.
– Так вот, – тихо продолжала она, – у меня, видно, в крови его гораздо больше. наверное потому, что я родилась вблизи рудных залежей. – Последовала пауза, потом она снова спросила: – Они говорили тебе, что я чую серебро? – И не дожидаясь ответа: – Говорили, говорили. Они так думают. Но это неправда. Я не чую серебро. Оно ко мне тянется.