Все же опасность для Кливера была небольшой. Он конечно же не нуждался в непрерывном присмотре. В конце концов, это было преодолением излишнего благочестия, преодоление, хотя и не поощряемое Церковью, но принимаемое Богом. И заработал ли Кливер право на то, чтобы Руиз-Санчес относился к нему внимательнее, чем к любому другому Божьему созданию? Когда на на карту поставлена судьба всей планеты, всех людей Целая жизнь раздумий над подобными моральными проблемами научила Руиза-Санчеса быстро находить выход из подавляющего большинства этических лабиринтов. Посторонний человек мог бы назвать его «ловким».
— Спасибо, — сказал он с трепетом. — Я с удовольствием приду к тебе.
III
— Кливер! Кливер! Проснись, лежебока. Куда вы запропастились?
Кливер застонал и попытался перевернуться. При первом же движении, все вокруг закачалось вызывая тошноту. Его рот горел огнем.
— Кливер, повернись. Это я, Агронский. Где Отец? Что произошло? Почему вы не не выходили на связь? Осторожно, сейчас ты Предупреждение прозвучало слишком поздно и Кливер так или иначе был не в состоянии понять его — он глубоко спал и не имел ни малейшего представления о своем положении во времени и пространстве. Он резко рванулся подальше от сварливого голоса и выпал из задергавшегося от рывка гамака.
Он со всего размаха ударился об пол; основная сила удара пришлась на правое плечо, но он все еще едва ли что-нибудь чувствовал. Ноги, как-будто существуя отдельно от него, так и остались летать далеко вверху, запутавшись в переплетении веревок гамака.
— Господи! — Дробно, как град по крыше, застучали шаги, потом раздался неправдоподобно сильный грохот. — Кливер, ты болен? Давай успокойся на минуту, я освобожу твои ноги. Майк, Майк, ты можешь включить поярче газ в этом горшке? Здесь что-то случилось.