— Я отправил твое послание, — сразу сказал он. — Оно принято в Ксоредешч Гтоне. Но остальных землян там нет. Их нет в городе уже несколько дней.

Это было невозможно. Кливер сказал, что еще позавчера говорил с Агронским.

— Ты уверен? — осторожно спросил Руиз-Санчес.

— Это не вызывает сомнений. Дом, который мы им дали, пуст. Все их многочисленные вещи исчезли. — Высокая фигура подняла свои маленькие ручки в выражающем озабоченность жесте. — Мне кажется это плохие слова. Я сожалею, что принес их тебе. Слова которые ты принес мне, когда мы встретились первый раз, были полны хорошего.

— Спасибо. Не волнуйся, — в смятении сказал Руиз-Санчес. — Никто ведь не может отвечать за слово.

— Кто же тогда будет отвечать за него? В конце концов это наш обычай, сказал Чтекса. — И согласно этому обычаю, ты пострадал при нашем обмене. Твои слова о железе содержали много хорошего. Я с удовольствием покажу тебе как мы использовали их, тем более, что взамен, я принес тебе дурные вести. Может быть, если это не повредит твоей работе, ты посетишь мой дом сегодня вечером…

У Руиза-Санчеса дух захватило от внезапного волнения. После долгого ожидания ему наконец предоставился шанс увидеть что-нибудь из частной жизни Литии! И во время этого визита он возможно что-нибудь поймет в здешних моральных правилах, узнает о том, какую роль определил Бог литианам в вечной драматической борьбе добра со злом в прошлом и грядущем. А пока жизнь литиан в здешнем Раю была неестественно разумной, как-будто здесь жили органические мыслящие машины, бездушные хвостатые роботы.

Но Руиз-Санчес не мог забыть, что дома он оставил больного. Было маловероятно, что Кливер проснется до утра — он получил около 15 миллиграммов успокоительного на килограмм веса. Но если его мощный организм под воздействием какого-либо анафилактического кризиса нейтрализует снотворное, ему понадобится дополнительный уход. В конце концов, на этой планете которую он ненавидел и которая победила его, ему будет мучительно недоставать обыкновенного человеческого голоса.