- Я больше не могу, - тихо сказала Рахиль. - Я так больше не могу.

- Что на этот раз? - помолчав, осведомился господин Оппенгейм, вертя в руках перо.

- Приходили люди из этой новой школы... и сказали мне... что наш маленький... - Рахиль не договорила - голос перехватило от рыданий.

Абрахам понял, что речь идёт о младшем сыне. С тех пор, как его заставили ходить в эту отвратительную нацистскую "ешиву", мальчика словно подменили.

- Они проходили Закон о Субботе, и спрашивали детей, чьи родители работали в субботу... и наш сын!.. прямо на уроке... что я... прибиралась по дому...

Господин Оппенгейм опустился в кресло и тяжело задумался. Нарушение Закона о Субботе грозило серьёзными неприятностями. С тех пор, как в проклятом тридцать третьем году к власти в стране пришли сумасшедшие хасидим с этим полукровкой Гитлером во главе, "еврейские законы" (так обычно назывались Положения об Избранном Народе) становились всё строже и строже. Но Имперский Закон о Субботе был введён одним из первых, и соблюдался особенно тщательно.

Всё началось с жуткой "хрустальной ночи", когда "возмущённая толпа" немцев и евреев, науськанная раввинами, разгромила все еврейские лавочки и магазины, открытые в Святой День. Потом полиция взяла манеру отлавливать в субботу евреев, спешащих по делам, или просто несущих в руках какой-нибудь груз. Первоначально дело ограничивалось штрафами, но данные о нарушителях заносились в личные дела, которые по первому требованию предоставлялись в хасидские синагоги... Абрахам поёжился.

Нет, в который раз подумал он, надо было уезжать, пока была такая возможность. Эмиграцию евреев окончательно запретили в тридцать шестом, когда нацисты окончательно утвердились в своей бредовой концепции прямой зависимости благополучия Рейха от положения дел с Избранным Народом и его религиозным рвением.

- Может быть, мы всё-таки воспользуемся предложением господина Вольфа? - осторожно спросил Абрахам.