Уайтхэм растёр ладонями глаза, чтобы окончательно избавиться от кошмарного видения из мира снов. Над его головой безмолвно и честно трудился вентилятор, пытающийся помочь развеять наваждение.

– Спасибо, дружище, проветрил мозги, уже полегчало.

Только сейчас, он обратил внимание, что находится в кресле, стоящем напротив телевизора. Это был холл верхнего, третьего этажа центрального корпуса, в котором они, всем экипажем, любили собираться после окончания рабочего дня, когда от зноя не было спасения даже в вечерние часы.

Окончательно отойдя ото сна, Грэм покинул уютное место, даровавшее ему неожиданный дневной сон, и направился к открытой двери, ведущей на террасу. Сладко зевая на ходу, он не заметил, как приблизился к краю террасы, почти уткнувшись в перила ограждения. Повернувшись, чтобы осмотреть, оставленные позади себя кресла и шезлонг, он обнаружил Шона Берка, который расположился в кресле-качалке. Это обстоятельство обрадовало историка тем, что он не будет одинок в своём желании побыть на свежем воздухе. Чтобы не вынуждать Берка придумывать повод для начала беседы, Грэм решил взвалить эту ношу на себя, прибегнув к безобидной шутке.

– Интересно, сколько сегодня градусов? Впрочем, мы этого никогда не узнаем, сегодня перегорел последний термометр…

Не услышав ожидаемого ответа, Грэм ощутил всем своим существом, что зря сотрясал воздух своей неуместной шуткой. Шон Берк не заметил его присутствия. Он был погружён в раздумье, о чём можно было сразу догадаться, если бы Грэм обратил внимание на закрытые глаза Берка. Несомненно, и очевидно было одно – Шон не хотел, чтобы его отвлекали разные там любители метеорологических тем.

Странно получается. Даже, если ты понимаешь, что выглядишь полным идиотом и основательно влип в собственную глупость, то ничего другого не остаётся, кроме как искать способ вылезти из созданной ситуации менее заметным. Самое главное в такой момент – ретироваться и как можно быстрее. Лучше всего сделать это тихо, почти незаметно, чтобы потом появился шанс отказаться не только от своих не совсем удачных слов, но и от самого факта вашего присутствия в том самом злополучном для вас месте и в то самое время, когда вы сморозили глупость.