Как это ни странно, но право собственности на этот лежак Грэм отстоял в упорном противостоянии с Щербаковым, который так же положил глаз на это уютное, угловое местечко. В честной и справедливой борьбе двух интересов Уайтхэм был твёрд и непоколебим, ведь он первым занял его, так сказать: «Пришёл, увидел, победил!».

Впрочем, его соперник не был особенно настойчив. Гордо запрокинув голову, Сергей выдал весьма неожиданную фразу: «Уступаю грубой силе», – после чего территориальный спор разрешился в пользу представителя гуманитарных наук, то есть доктора исторических, а не физико-математических наук, к коим принадлежал Сергей Щербаков.

Ещё раз, осмотрев пустынную террасу, историк закрыл глаза и, сделав несколько глубоких вдохов, добился полнейшего расслабления. Впрочем, он не собирался дремать. Обретя долгожданную бодрость, он осмотрел окружающий его мир и остановил свой выбор на побережье, где неожиданно увидел Сергея, присевшего на корточки и перебирающего прибрежную гальку, старательно отыскивая единственно пригодный для очередного «блинчика» плоский камень.

Все знали, что подобной «кулинарией на океанской глади» русский физик любил заниматься в особо напряжённые дни, например, когда в его лаборатории выполняли центровку линз «Нультона» или проводили тестирование готового аппарата. Чтобы не мешать инженерам-монтажникам, выполняющим тонкую работу, где приходилось учитывать микроны при общем весе аппарата около полутонны, Сергей уходил на берег океана, чтобы его нервозность и переживания не повлияли на работу единой и слаженной команды профессионалов.

Из дружеской беседы за завтраком, от самого Щербакова Грэм узнал, что именно сегодня планировали тестирование последнего «Нультона». Стало ясно, что именно это обстоятельство и выгнало физика на «океанскую кухню».