Мне было тогда тридцать года, я был не женат, свободен от обязательств и материально независим - одним словом, у меня было все, что нужно для счастья, однако счастлив я не был. Не потому, что не мог, а потому что... шут его знает почему. Скорее всего, просто не давал себе до конца расслабиться, а все как-то откладывал на потом. У меня было много кратковременных связей, безболезненно обрывавшихся и почти не имевших шлейфа неприятных впечатлений - ночных звонков, слез, случайных встреч у общих знакомых и т.д.

Как-то ранним вечером, отправив в Москву очередные четыре рефрижератора с морепродуктами, я шел по набережной реки Пряжки, которая вытекает из Мойки где-то рядом с Финским заливом.

Признаться, меня, москвича, привыкшего иметь дело с единственной, хотя и широкой, но почему-то незаметной рекой, всегда поражало в Питере обилие речушек и каналов, на которые я то и дело натыкался, когда бродил по городу. Название многих из них я забыл или даже не знал никогда, но это не мешало мне их любить. Я даже уверен, что пролистай я одну из тех туристических книг, которые громоздятся на моих полках и узнай, где Обводный канал и где канал Грибоедова, и в котором месте от Большой Невки отходит Малая, то город навеки утратил бы свою загадочность, и я не смог бы так часто возвращаться к нему в мыслях.

Впрочем, возможно, что у меня и нет к Питеру своей любви, а есть лишь отраженная любовь. Ее любовь...

* * *

Тогда был август, погода стояла ветреная, но теплая. Обычно я ленив, люблю удобства и ради трех кварталов ловлю такси, но в тот день у меня отчего-то возникло желание пройтись пешком и посмотреть город.