Возвращаться на Каменноостровский к приятелю, у которого я жил, и снова целый вечер сидеть в душных комнатах и от нечего делать пить, молчать или говорить об уже известном, не хотелось, и я решил побродить часа три по вечернему Питеру, поужинать где-нибудь в ресторанчике или кафе, а после пешком же добраться до Каменноостровского. Напротив Новой Голландии я остановился и выкурил сигарету, а после довольно скоро оказался на Большой Морской улице.

Здесь в десятке метров от моста я увидел прикорнувший к обочине старенький "Опель", жалобно моргавший аварийкой.

Возле спущенного заднего колеса сидела на корточках молодая женщина и с видом полнейшего отчаяния вытирала лоб тыльной стороной руки. Не помню, забилось ли у меня тогда сердце, почувствовал ли я что-то, или же это наступило позднее? Часто наша память, возвращаясь в прошлое, бессовестно передергивает колоду событий, перемешивая их истинную последовательность. Знаю только, что уже через два часа нашего знакомства у меня не было в мире человека дороже, чем она.

А тогда, просто пожалев женщину, лица которой я еще даже не видел, я присел рядом с ней на корточки и спросил:

- Проблемы?

Она повернулась, и я увидел выпуклый лоб с каштановой челкой, живые глаза неуловимого не то карего, не то темно-зеленого цвета, прямой нос и губы, вздрагивающие, как у маленькой девочки, вот-вот готовой расплакаться. Была ли она красавицей? Ответ на этот вопрос слишком субъективен. Что такое красавица? Это что общее, тиражно стандартное. Она же была сама собой.

- Вы уже пятый, кто меня об этом спрашивает! - ответила она с раздражением.

Потом она говорила, что в первую секунду я ей не понравился, и она хотела оттолкнуть меня резкостью. Но единственное, что она этим добилась - пробудила во мне задор и охотничий инстинкт, помимо моей воли вспыхивавшие во мне всякий раз, когда я видел хорошенькую молодую женщину.

- И что вы ответили первым четырем? - спросил я, не смутившись.