— Может быть, он прилетел иж Индии. Он говорил мне, что у них там ешть чудешные машины, — сказал Аристотель.

— Пусть он попытается сделать пару крыльев, если останется жив, после того как его допросят в Пелле, — сказал Аттал. — А еще лучше — парочку для моего коня, чтобы он смог обогнать Пегаса. А пока... взять его и связать!

Солдаты двинулись на меня. Я не рискнул сдаться из опасения, что они отберут мое ружье и я буду совсем беззащитен. Я рванул края туники, пытаясь вытащить пистолет. Драгоценные секунды ушли на то, чтобы отстегнуть ремешок, но я вытащил ружье раньше, чем кто-либо успел до меня дотронуться.

— Назад, или я ударю на вас молнией! — закричал я, приподнимая ружье.

В моем мире люди, зная, сколь смертоносно это оружие, испугались бы. Но македонцы, которые раньше его никогда не видели, взглянули на него и продолжали приближаться. Аттал был совсем рядом.

Я выстрелил в него, затем повернулся и застрелил солдата, который пытался схватить меня. Выстрел из ружья сопровождается вспышкой света, напоминающей молнию, и оглушительным грохотом, подобным близкому удару грома. Македонцы закричали, а Аттал упал, раненный в бедро.

Я снова повернулся, пытаясь прорваться сквозь кольцо солдат, и в голове моей промелькнула мысль, не попытаться ли мне завладеть лошадью. От сильного удара в бок у меня перехватило дыхание. Один солдат ткнул меня копьем, но пояс смягчил удар. Я выстрелил в него, но промазал второпях.

— Не убивайте его! — завопил Аристотель.

Часть солдат отступила, как будто собираясь бежать, остальные взмахнули копьями. Доли секунды они колебались — то ли боялись меня, то ли их сбил с толку крик Аристотеля. В других условиях они бы пропустили его слова мимо ушей и послушались приказа своего начальника, но Аттал лежал на траве, в изумлении разглядывая дыру в своей ноге.

Один солдат уронил копье и пустился бежать, но тут, искры посыпались у меня из глаз от удара по голове, и я почти без памяти свалился на землю. Воин сзади меня взмахнул копьем, как дубинкой, и стукнул меня древком по макушке.