С трудом выбираясь из автомобиля, Паркер прокряхтел:

— Мы приехали, Дик, можешь выходить. Святилище медицинской науки ждет тебя.

Святилище имело довольно скромный вид. За полоской зеленого газона шириной в метр стоял небольшой белый двухэтажный дом с навесом у входа. Паркер открыл дверь и пропустил Дика вперед. Они очутились в холле — приемной, разгороженной деревянным полированным барьером на две неравные части: меньшая была отведена под вешалку; в большей в нескольких местах стояли низкие столики с креслами вокруг. Стены, до половины отделанные темным деревом, придавали холлу угрюмый вид.

Под стать мрачному виду вестибюля был швейцар, который, как потом узнал Дик, был здесь также гардеробщиком, садовником, полотером и истопником. Высокий, сутулый, с длинными, чуть ли не до колен, руками, он, когда открылась дверь, поднялся со своего места, но не сделал ни одного движения, не произнес ни одного слова, пока Паркер не обратился к нему.

— Хелло, Грейди, — сказал Паркер, вешая на крючок пальто, шляпу и палку с серебряным набалдашником. — Хозяйка у себя?

— Да, доктор, — глухо, будто через стенку, произнес Грейди. Губы его шевелились, горло издавало звуки, но лицо при этом не выражало ничего.

— А Джен где? — спросил Паркер. — Джен следовало бы заняться этим юным джентльменом. — Толстый палец Паркера вытянулся в сторону Дика.

— Джен я сейчас вызову.

Не сгибая ног, Грейди подошел к звонку в стене и нажал кнопку.

Паркер поправил перед зеркалом галстук, привел в порядок редкую прядь волос, прикрывающую голое, будто из сливочного масла вылепленное темя, и, бросив на ходу Дику: «Ты посиди», скрылся в коридоре.

Дик присел на краешек кожаного кресла. Пока что, если не считать мрачного Грейди, ему здесь нравилось. Нравился холл — просторный и чистый; нравились тяжелые медные блестящие пепельницы на столиках; нравились фигурные столбики барьера, отделяющего вешалку; нравился строгий порядок, который чувствовался во всем.