«Сильвия», — повторил Дик про себя название лечебницы. Красивое имя! Очень красивое! В их районе такое редко услышишь. Его на обложках журналов можно прочитать. Журналы часто дают фотографии молодых, увешанных бриллиантами миллионерш со звучными именами: мисс Сильвия такая-то… мисс Гортензия такая-то… мисс Флор такая-то…

А тут лечебницу назвали «Сильвия». Почему?

Дик задумался. Действительно, почему «Сильвия»? Он представил себе так: наверно, была у какого-нибудь миллионера красавица дочка, по имени Сильвия. Наверно, миллионер любил ее, а она ни с того ни с сего умерла. И тогда, убитый горем, он построил лечебницу и назвал именем своей дочери. Чтобы люди помнили о ней. Чтобы больные лечились и были благодарны покойной Сильвии.

Все это Дик не из головы взял. Про такие истории отец чуть ли не каждую неделю в воскресной газете вычитывает. А матери они не нравятся. Мать сердится, слушая их.

«Знаю я этих благодетелей, — говорит она про миллионеров. — Знаю эти добрые души!.. Если богач бросает кильку, так только для того, чтобы поймать на нее кита».

«При чем здесь кит? При чем здесь килька?» — удивляется отец.

Но мать не собьешь. Пропустив вопрос о кильках и китах мимо ушей, она говорит отцу:

«Я терпеть не могу, Джо Гордон, твою манеру вычитывать из газет истории о добрых миллионерах. Только дураки могут верить им, только дураков могут умилять глупые басни!»

Ну, от таких слов отец в восторг не приходит. Он замолкает, мрачнеет и утыкается головой в газету.

А мать, смущенно погремев посудой, начинает искать повода заговорить. Она подносит отцу на вилке кусочек жареного картофеля и примирительно спрашивает:

«Попробуй, Джо, я не пересолила?»

«Пересолила, конечно, пересолила, без этого ты не можешь», — светлея, говорит отец и берет картофелину в рот.