***
Темнота. Темнота и запах конского пота стали постоянными спутниками Паррика, с тех пор как его с товарищами захватили всадники Ксандима. Старый кавалерист по привычке выругался, но как-то вяло, даже запас его сквернословия, казалось, был близок к истощению. Беспомощного и слепого, его везли как мешок с дерьмом на одном из знаменитых ксандимских "зверей", что было страшным унижением для любого конника. Он насквозь промок, его мучили ярость, тоска и страх. С этими людьми он мог говорить только через Мериэль, но та была не в себе и к тому же ненавидела Паррика. Он не мог поручиться, что она правильно переведет его слова, даже если эти дикари захотят выслушать пленника.
Паррик услышал, как позади страшно кашляет Элевин. Видно, застарелая болезнь обострилась во время тяжкого путешествия. "Старику, пожалуй, не выжить", - подумал Паррик. Насколько ему было известно, Элевин находился в тех же условиях, что и прочие, - связанный, с кляпом во рту и повязкой на глазах. Неизвестность томила Паррика. "Куда эти негодяи нас везут, - думал он, - и сколько еще это будет продолжаться?"
Бывший начальник кавалерии уже горько раскаивался в своем безрассудном решении отправиться на поиски Ориэллы. Да и как можно найти ее в этой враждебной пустыне? Надо было побольше разузнать об этих краях у Яниса, атамана дружественных повстанцам Ночных Пиратов, что вели контрабандную торговлю с Южными Царствами! И зачем он только напросился на этот корабль! Паррик снова выругался и плюнул бы, если бы не кляп. Суеверный капитан Идрис, доставивший их сюда, и так долго колебался, брать ли с собой волшебницу, а Мериэль подлила еще масла в огонь своим дурацким высокомерием и злостью. А какое дело капитану до того, что она так обращается со всеми смертными? Всю дорогу корабль трепали бури, и когда сломалась мачта, Идрис тут же высадил их всех на ближайший берег и отплыл восвояси, даже не задержавшись для ремонта.