Очередной яростный порыв ветра обрушился на продрогшего и промокшего Чайма, и молодой ясновидец отшатнулся: словно огромная тень черных крыльев мелькнула над его головой. Он узнал этот принесенный северным ветром Темный образ, что не раз посещал его в ночных кошмарах, с тех пор как установились эти необъяснимые холода. Глаза, излучавшие беспощадный холод вечной зимы, смотрели прямо на него и светились в темноте, а серебристые, словно ледяные, волосы и жестокая насмешливая улыбка на безжизненно-прекрасном лице, казалось, дразнили. Морозный взгляд рассеянно скользнул по лицу юноши; наверное, она не видела его, но взор ее ранил, словно лезвие. Несмотря на то, что он был укрыт тенями и туманом, Чайм содрогнулся. Если бы она обнаружила его...

Юноша вжимался в каменный пол, стараясь получше укрыться своим теневым покровом, пока темная, тускло светящаяся тень не унеслась в горы. Он знал: сегодня ночью что-то произойдет, ведь не зря же какая-то сила заставила его забраться в это холодное гнездо и пережить жуткое свидание со Снежной Королевой. Повернувшись спиной к злому северному ветру, Эфировидец уставился своими близорукими глазами на горы и вдруг почувствовал, что взгляд его словно магнитом притягивает Юг.

Будто струя ледяной воды обдала голову. Близорукие карие глаза Чайма преобразились в блестящие ртутные, и к юноше пришло Второе Зрение.

Непроглядная ночная тьма прояснилась, и снова стало светло. У Чайма перехватило дыхание, и он зажмурился. Хоть это происходило с ним с детства, он так и не смог привыкнуть ко всем этим глупым переменам. Темные горы превратились в полупрозрачные призмы, а ветры стали стремительными потоками серебристого света.

Видение притягивало юношу. Закусив губу, он попробовал подавить страх, напомнив себе о кувшине вина, который ждет его, когда он спустится и покинет это жуткое место. Из прошлого, из безоблачного детства, до Чайма как наяву донесся голос "бабушки: "Поешь мяса, внучек, а потом можешь взять соты с медом".