У здешних сосен и кипарисов был мрачный и негостеприимный вид, но после засушливых и бесплодных казалимских земель даже они казались раем. С приходом весны по склонам устремились животворные потоки талой воды, образуя в ложбинах, защищенных деревьями, небольшие озерца. Но сезон изобилия влаги был недолог, и голубые, ярко-розовые, снежно-белые и солнечно-желтые цветы спешили устлать землю пестрым живым ковром, над которым сосредоточенно гудели пчелы и вились беззаботные бабочки. Аромат цветов смешивался со свежим запахом молодой зелени, и дышалось здесь легко и приятно.

Простодушный Боан, который до этого не видел ничего, кроме бесплодного Казалима, считал сей благоухающий зеленый край капризом природы и, слушая восторженные восклицания Ориэллы, изнывал от нетерпения показать ей все чудеса этого необыкновенного места.

Наскоро устроенный лагерь располагался на берегу одного из бурных потоков, размывшего землю у корней огромной сосны. Дерево не упало лишь потому, что прочно зацепилось за соседнее, и ветки его, склонившись до самой земли, образовали надежное укрытие.

- Это - на время, - сказал Элизар, когда Боан опустил Ориэллу на землю у входа в этот естественный шатер. - Слишком близко от воды, - пояснил он, аккуратным домиком укладывая растопку для костра, - да и затопить может. Надо бы разбить нормальный лагерь подальше в лесу - Язур отыскал там неплохое местечко, - но мы решили никуда отсюда не двигаться, пока оставалась надежда на ваше возвращение. - Элизар поглядел на евнуха и улыбнулся. - Да и Боан бы нам никогда не позволил.

Нэрени, уже приступившая к стряпне, отогнала мужа от костра:

- Пойди принеси воды, Элизар! Бедняжки ведь все высохли, как тараньки, да и полечить их надо. И куда я подевала этот бальзам? А ты, Язур, неси мясо того оленя, что застрелил утром, Боан тебе поможет. И захватите заднюю ногу для Шиа, а еще лучше обе: она, поди, изголодалась.

Наблюдая за ними, Форрал радовался счастливой встрече Ориэллы с друзьями. Боан улыбался во весь рот, а невысокий Язур весь светился от счастья, не говоря уж об Элизаре и его проворной толстушке Нэрени.