Но это обнаружилось потом, когда собрались завтракать, а рано утром Мишаня проснулся, выглянул из-под телогрейки и увидел двух собачек — желтенькую и пестренькую. Они навострили уши, дружелюбно вильнули хвостами и не спеша побежали рядышком по тропинке, которая вела в чащу леса.

Собачки, видно, прибегали посмотреть, кто здесь поселился, и заодно подобрали все корки, оставшиеся после ужина.

Трава была серая от росы, с воды поднимался пар.

Когда Мишаня сунул палец в воду, она оказалась теплая, но лезть в нее все равно не хотелось…

Мишаня разбудил Братца Кролика: может, он первый бултыхнется, как вчера обещал, а уж Мишаня — за ним…

— Купаться, да? — спросил Братец Кролик, выбираясь из общего логова.

— А как же! — сказал Мишаня. — Ты ж обещал! Глеб, вылазь, буди отца с Гусем: зорька уже кончается, а они все спят! И догоняй нас — мы пошли место для купания искать!

Когда Глеб их догнал, он уже успел от холода посинеть.

— Будил? — спросил его Мишаня.

— Да, будил… — ответил Глеб. — Говорю: вставайте, дядь Петь, зорька уже почти кончилась… А он говорит: мы всю ночь с этими проклятыми комарами не спали, какая тут зорька! В таком месте мы наловим себе рыбы без всякой зорьки… И опять заснул еще сильнее… А Гусь так и вовсе не просыпался…

Отыскалось хорошее место, где река была мелкая, и даже игрушечный пляжик величиной с песочницу для малышей.

— Раздеваемся! — сказал Братец Кролик и начал медленно-медленно высвобождать рубашку из-под пояса.

Мишаня тоже расстегнул одну пуговку. А Глеб быстро скинул рубашку, трусы, тапочки и подошел к воде:

— Лезть?

— Давай!

Никто и не думал, что он осмелится окунуться, а он бултыхнулся в воду, окунулся по самую шею, вытаращив глаза, как кот, побарахтался и обернулся: