— А вы?

Пришлось и Мишане с Братцем Кроликом лезть в речку! Вода была теплая и сидеть в ней приятно, но холодно и страшно вылезать.

Глеб опять осмелился и вылез первый, поскорее оделся, начал подпрыгивать, стучать зубами и размахивать руками, однако не уходил, а ждал всех.

Поневоле пришлось вылезать и Мишане с Братцем Кроликом.

Стало ясно, почему закаленные люди купаются рано утром: все сразу почувствовали необыкновенную бодрость и энергию.

— В пять раз лучше я себя чувствую! — заявил Братец Кролик.

Мишаня, не зная, куда деть появившуюся от купания силу, вернувшись в лагерь, начал тормошить спящего Колюньку:

— Ну, чего спишь, как птица-сплюшка? Купаться нужно! Вот окунем тебя сейчас в воду!..

— Меня нельзя окунать… — пробормотал Колюнька, не просыпаясь. — Я маленький…

От скуки натаскали целую гору сухих сучьев и разожгли огромный костер, но варить на нем было нечего, а солнце пригревало с каждой минутой все сильнее.

— Покуда они спят, пошли на разведку! — скомандовал Мишаня. — Мы будем разведывать местность, а Глеб пускай поддерживает огонь, как у первобытных людей!.. Смотри, чтоб не потух!..

Затем он заткнул за пояс свой нож, а Братцу Кролику посоветовал:

— Захватывай Гусеву дубину! Если какой зверь на нас нападет, я буду колоть его ножом, а ты бей сверху дубиной, только не промахнись!

Братец Кролик взвалил на плечо дубину, и они пошли по узенькой тропке, а свернуть в сторону было нельзя, потому что кусты, стоило их задеть, обрызгивали росой с ног до головы.

— Чащу мы обследуем потом, когда роса высохнет, — сказал Мишаня — А пока будем и будем идти по дорожке. Интересно, куда она ведет?..

Тропинка привела к озеру Синичка.

Оно было широкое и такое длинное, что и конца у него не видно, как у реки! На берегу виднелись из-за деревьев крыши каких-то туземных хижин.

Тут они встретили дикаренка. Он был Колюнькиного возраста, в девчачьем платье, но острижен наголо. Лицо у него, как у вчерашних туземцев, было черное от загара, а брови и немного отросшие волосы — белые. Он гнал веревочным кнутиком утят без утки и вытаращился на гусиновцев, будто они с луны свалились.