— Не опухнем! — гордо сказал Гусь. — Какая важность!

Однако первый кинулся выискивать картошины среди ямок и зарослей, а запрятал их неизвестный зверек так хитро, что, когда собрали все, картошки получилось гораздо меньше, чем было утащено. Остальную зверек, наверное, успел перетаскать в свою кладовую.

— Пускай! — сказал Глеб. — Будет теперь есть, нас вспоминать!

И Колюнька ликовал:

— Всем мы всего дали! Мышу — хлебушка, зверьку — картошечки! Они рады, а, Глеб?

— Еще как! — ответил Глеб. — Где им тут взять!

— А Чиполлинушку моего они не унесут?

— Нужен им твой Чиполлинушка!

— Пускай бы унесли! — вдруг решил Колюнька. — Он бы у них пускай жил, как Дюймовочка, — девочка такая маленькая, мне бабушка про нее сказку читала!.. Рассказать вам?

— Мы знаем!

— Вы другую знаете — плохую… — загрустил Колюнька. — А эта — длинная, интересная!.. Там есть знаете кто? Крот!.. А тут кроты живут?..

— Никаких тут кротов не живет, отстань!..

Явился пропадавший где-то Братец Кролик и, скосив круглые глаза в сторону отца, зашептал:

— Я брод нашел на Меркушкин остров!.. Синичата сейчас переходили с острова на берег: наш большой Синичонок маленького Синичонка на себе верхом перетаскивал, всего по грудь было!

— Значит, и я могу с вами! — сразу догадался и обрадовался Глеб, так и не научившийся за лето плавать.

Все заранее разделись, чтобы не канителиться с одеждой. Братец Кролик сложил в мешок лопатку, топорик, фонарик, Мишаня прихватил свой нож, Гусь взвалил на плечо дубину, а Глеб и Колюнька пошли так, безо всего.

Быстро перебредя речку, оказавшуюся в этом месте мелкой, гусиновцы углубились в дебри острова.

Остров и вправду был дикий, глухой и почти непроходимый, особенно для людей, одетых только в трусы.

На острове росли почему-то одни только колючие и жгучие растения, а разрослись они до неимоверной величины: и шиповник, и ежевика, и крапива — все было выше человеческого роста.