Сырые берега озерков были сильно затоптаны, но Мишане удалось разглядеть чужой след с каблуком и другой след — в кедах, а больше ничего разглядеть он не мог. Зато Братец Кролик, хоть север плохо умел отыскивать, зато в следах разбирался так, будто всю жизнь прожил в тайге, а не на Гусиновке, и по следам все видел ясно как на ладони:

— Вот Глебова лапа — толстая, я ее знаю… А по бокам — ихние следы… Тащили они его куда-то… И ветка вот поломана — цеплялся он, сильно не хотел идти…

— Ветку я сломал… — сказал Мишаня.

— Какую?

— Вон ту, на какую ты показываешь…

— Об этой я и разговора не веду!.. Я о другой! — обиделся Братец Кролик. — И не можешь ты в лесу все ветки знать — какую ты сломал, какую — не ты… Может, и следы все ты натоптал?..

— Следы не я…

— Ну вот… А споришь! Значит, так дело было: он копает, а они в засаде сидят: дожидаются, когда мы уйдем… Потом наскочили, схватили… и повели к себе в плен!

— Кто?

— Синичата, кто же еще! Лешие, что ли? Лешие небось в кедах не ходят!

— Что ж теперь делать?.. — растерялся Мишаня.

— Гусю надо сказать!

Они побежали к броду и встретились с Гусем, который шагал им навстречу.

— А я к вам! — сообщил Гусь. — Сейчас чуть еще одного рака не подсек! Если б он не сорвался да тот не убег, уже пара была б! Тогда бы еще трех подловить, каждому по штуке, и можно варить!.. А вы много прокопали?..

— Глеба не видал? — спросил Братец Кролик.

— Не… Я думал, он с вами… А куда он делся?..

— Ты вот думал! — воскликнул Братец Кролик. — А его Синичата в плен увели!

Гусь остолбенело уставился на Мишаню с Братцем Кроликом, потом спросил:

— А вы чего ж?

Братец Кролик смутился: