Он просунул под брезент хлеб и три вкусно пахнущие рыбины.

— А я обратно побег! Мы там с Синицами в дурака режемся!.. Хитрые черти эти Синицы: все меня да меня дураком оставляют!.. Ну, я им покажу!

— А отец что? — спросил Мишаня.

— Они с большим Синицей насчет войны толкуют! А Колюнька Пэте-хохленку про Дюймовочку рассказывает… как мыши шепчутся!.. Побег!

И Гусь убежал, топая ножищами по лужам так, что все звери, наверное, думали — лось бежит.

С голодухи сазанчиков съели так быстро, что и вкуса толком не разобрали, и Глеб сказал:

— Правду дядь Петя говорил: вкусней сазанчиков рыбы нет! Какое тут место хорошее — такая рыба вкусная водится… Да мы еще сколько напустили! Таких рыб стоило выпускать! Даже если завтра не удастся нам второе озерко обловить, и то хорошо: половина сазанчиков уже в речке гуляет! А как остальных выпустим — это сколько будет?..

Опять зашуршал дождик, а под брезентом пищали комары, которым и ненастная погода была нипочем.

Братец Кролик, наевшись, уже спал, сопел, а Глеб продолжал хвалиться:

— Я привык, чтоб было холодно, сыро… Не могу уже спать в тепле, на мягком, без комаров… Они весело поют, сон нагоняют… Не знаю, как я дома буду жить: отвык, стал лесной…

Ветер налетал и тряс брезент. Мишаня тоже задремал.

— Хорошо спим, как какие зверьки! — сказал опять Глеб. — Свились в клубок, на улице — дождик, а мы спи-им себе…

И под шум дождя они уснули.

Земля хорошо вобрала всю воду: утром даже и подумать нельзя было, что всю ночь поливал такой сильный дождь.

Зато в лесу дождик как бы продолжался: капли одна за другой со стуком падали с листьев.

Пришли отец с Гусем, неся парное молоко в бидончике и хлеб.

— Эй, вставайте! — загорланил веселый сытый Гусь, стаскивая брезент. — Вас тут громом не поубивало? Молока вот вам Синицы прислали! Специально для Братца Кролика синиченские девчата надоили… Говорят, нашему дайте побольше, а то сильно пострадал, пускай поправляется! Может, волосы отрастут, а то их громадное число по всему берегу навалено, пройти нельзя!..