Старый мельник ценил услуги кошки, истреблявшей мышей, и очень обрадовался, когда она привела двух котят.
II
Не доверяясь всецело этому высокому седому человеку, который ежедневно подходил к ее родному гнезду, кошка долго осматривалась, прежде чем сползла с дерева.
Кошка была желтовато-серого цвета с тремя характерными черными полосками на голове, переходящими в одну широкую, которая ложилась вдоль всей спины.
Несколько веселых и быстрых прыжков унесли ее в лесную чащу. Здесь она легла на толстый слой прошлогодних листьев и несколько раз перевернулась на спине, выпуская длинные когти. Какой-то посторонний шорох заставил ее сразу подняться на ноги и насторожиться.
Тревога оказалась ложной. В чаще дубняка стояла тишина. Приторно-сладкий запах азалий слегка кружил голову, и кошка, игриво подпрыгивая, почти неслышными шагами продолжала углубляться в хорошо знакомый ей лес.
Вдруг она остановилась и внимательно начала всматриваться в то место, где кончался стройный лес и начиналась обширная поляна, вся украшенная роскошными цветами. Как змея, ползла кошка между кустами орешника и травой. Невидимая среди шевелящихся стеблей, она тихо, но безостановочно приближалась к намеченной цели.
В это время, далекий от всякой мысли об опасности, на опушке леса стоял фазан, поклевывая гусениц, облепивших куст терновника. В своем роскошном оперении этот красавец южнокавказских лесов только что собирался криком привлечь к обильной трапезе свою подругу, как вдруг уловил чьи-то приближающиеся шаги и хотел подняться, но в тот же момент чудовищные когти вонзились в него, и он увидел страшную пасть...
Полетели в сторону перья, хлынула кровь из перекушенного горла кошке досталась богатая добыча.
Окончив кровавую трапезу, остатки фазана она понесла своим детенышам. Они мирно спали, когда вскочила в дупло мать. Радостным мурлыканьем встретили ее и дружно принялись уничтожать мелкие кусочки вкусной дичи.
III
Зима явилась незаметно. В горах лег глубокий снег, и оттого внизу было прохладно. По утрам оголенные деревья слезились, словно плакали о потерянной красоте своей. Это густые туманы задерживались на ночлег и оставляли сырость.