Его позвал Монтгомери.

— Сынок! Выпей за невесту!

— Я должен приготовить ужин.

— Ерунда! Держи стакан. Торопись.

Монтгомери налил в стакан немного пахучей жидкости, свой собственный он наполнил наполовину, а стакан невесты минимум на треть. Взяв стакан, Макс подошел к ведру и разбавил жидкость водой.

— Ты все испортишь.

— Я не привык к такому.

— Что ж, за румяную невесту и нашу счастливую семью! До дна!

Макс сделал осторожный глоток и поставил стакан. По вкусу его содержимое напоминало горький тоник, которым как-то весной его угощала окружная сиделка. Едва он вернулся к работе, как тут же его прервали.

— Эй, ты еще не допил.

— Я должен готовить. Не хотите же вы, чтобы ужин подгорел? — Монтгомери пожал плечами.

— Что ж, нам больше достанется. Этим будем запивать, Сынок, в твоем возрасте я мог спокойно осушить стакан и после этого сделать стойку на руках.

Макс намеревался поужинать грудинкой и подогретыми бисквитами, но бисквитов осталось только полсковородки. Он поджарил яичницу с грудинкой, сварил кофе и выставил ужин на стол. Когда все сели, Монтгомери окинул взглядом тарелки и произнес:

— Дорогая, начиная с завтрашнего дня ты будешь готовить сама. Из мальчика повар никудышный.

И все же ел он с аппетитом. Макс решил не говорить ему, что готовит он намного лучше Моу — Монтгомери сам скоро убедится в этом.

Наконец, Монтгомери откинулся от стола и, вытерев рот, налил себе еще кофе и закурил сигару.

— Макси, — спросила Моу, — дорогой, что у нас на десерт?

— Десерт? Ну, в холодильнике есть мороженое, осталось со Дня Солнечного Единства.

Она смутилась.

— О, дорогой, боюсь, что его там нет.

— Да?