— Пошевеливайся, Макси! — позвала его Моу. — Не стой как истукан!

Макс неохотно приблизился.

— Макс, пожми руку своему новому отцу, — Моу приняла вид, как если бы сказала что-то ужасно остроумное. У Макса отвисла челюсть.

Монтгомери ухмыльнулся и протянул руку.

— Да, Макс, теперь ты Макс Монтгомери, а я твой новый папа. Но ты можешь звать меня Монти.

Макс ответил кратким рукопожатием.

— Меня зовут Джонс, — бросил он.

— Макси! — запротестовала Моу.

Монтгомери весело рассмеялся.

— Не напрягай его, Нелли. Пусть Макс привыкнет. Живем и будем жить, вот мой девиз! — он повернулся к ней. — Обожди минуту, я принесу багаж.

Из-под одного сиденья уницикла он извлек на свет ворох мятой одежды, из-под другого — две плоские фляжки. Подмигнув Максу, Монтгомери сказал:

— Тост за невесту.

Невеста стояла у дверей. Крякнув, он поднял ее на руки, перенес через порог и, поставив на пол, поцеловал, в то время как Моу визжала и заливалась румянцем.

Макс молча последовал за ними, положил багаж на стол и повернулся к печке. В комнате было холодно, он не топил с самого утра. Когда-то у них была электрическая печь, но она сгорела еще до того, как умер отец, а денег на ее ремонт не было. Вытащив из кармана складной нож, он настриг стружку для растопки и поднес к ней «Эверлайт». Когда стружка разгорелась, Макс отправился с ведром за водой.

Когда он вернулся, Монтгомери спросил:

— Где это ты был? Неужели в этой развалюхе нет водопровода?

— Нет, — Макс поставил ведро и подбросил в огонь поленьев.

— Макси, — произнесла Моу. — Ты должен был приготовить ужин к нашему возвращению.

Однако Монтгомери вежливо остановил ее.

— Моя дорогая, но он не знал о нашем приезде. К тому же остается время для тоста.

Повернувшись к ним спиной, Макс сосредоточил все свое внимание на нарезке грудинки. Перемена в его жизни была столь ошеломляющей, что требовалось время, чтобы привыкнуть к ней.