- Какой-то идиот забрался в наше захолустье, чтобы совершить самоубийство.
- Мы послали предупреждение?
- Да, но, похоже, слишком поздно, - ответил Толлер. - Минуту назад он угодил в самую птерту.
- Кошмар! - дрогнувшим голосом произнес Сисст и прижал ко лбу тыльную сторону кисти. - Я прикажу, чтобы поднимали экраны.
- Это лишнее - облака высоко, а через открытое пространство среди бела дня шары не нападут.
- Я не собираюсь рисковать. Кто знает... - Тут Сисст сообразил, что Толлер слишком много на себя берет, и набросился на него, вымещая на подчиненном свой гнев и страх. - С каких это пор ты здесь командуешь? Ведь это как будто моя станция. Или, - ядовито предположил он, - магистр Гло тебя тайно повысил?
- Рядом с вами никого не требуется повышать, - огрызнулся Толлер, не сводя глаз с воздушного корабля, который уже опускался на берег.
У Сисста отвисла челюсть и сузились глаза: он раздумывал, к чему относилась эта характеристика - к его умственным способностям или физическим данным.
- Это дерзость, - наконец решил он. - Дерзость и нарушение субординации, и я позабочусь, чтобы кое-кто об этом узнал.
- Да не скули ты, - бросил Толлер через плечо и побежал вниз по пологому склону, туда, где собралась, чтобы помочь посадке, группа рабочих. Многочисленные якоря дирижабля пропахали полосу прибоя и вгрызлись в песок, оставляя на белой поверхности темные борозды. Люди ухватились за веревки и повисли на них, удерживая корабль при шальных порывах ветра, словно норовистое животное.
Наконец Толлер увидел капитана: перегнувшись через перила, тот руководил операцией. На корабле происходила какая-то возня, несколько членов команды боролись между собой. Похоже, какой-нибудь бедолага, оказавшийся слишком близко от птерты, свихнулся, как это иногда случалось, и теперь товарищи пытались его утихомирить.
Ухватив свисающую веревку, Толлер присоединился к буксировке воздушного корабля к ближайшей привязной стойке. Наконец киль гондолы коснулся песка, и матросы в желтых рубашках стали прыгать через борт, чтобы выполнить швартовку.