Чувствовалось, что они не в себе после встречи со смертью. Яростно ругаясь, они с неоправданной грубостью растолкали пиконщиков и начали привязывать корабль.

Понимая их состояние, Толлер снисходительно улыбнулся и протянул свою веревку летчику - человеку с покатыми плечами и землистым лицом.

- Чего ты скалишься, пожиратель навоза? - прорычал тот, попытался отобрать веревку, но Толлер отвел ее и, свернув петлей, набросил на большой палец грубияна.

- Извинись!

- Какого!.. - Летчик хотел оттолкнуть Толлера свободной рукой, но тут же передумал, обнаружив, что перед ним не совсем обычный техник-ученый. Он открыл рот, чтобы кликнуть на помощь своих, но Толлер помешал ему, затянув веревку немного туже.

- Это касается только нас с тобой, - сказал он негромко, продолжая затягивать петлю. - Ну, что ты выбираешь: извиниться или носить палец на шее?

- Ты пожалеешь, что... - Тут сустав отчетливо хрустнул, и летчик побледнел. - Я извиняюсь. Отпусти! Извиняюсь же!

- Так-то лучше, - нравоучительно произнес Толлер, освобождая пленника. - Теперь можно и помириться.

Он дружелюбно улыбнулся, ничем не выдавая своей тревоги. Опять он не удержался! Ведь можно было промолчать или ругнуться в ответ, но вспышка ярости мгновенно подчинила Толлера себе, низведя его до уровня примитивного существа, руководимого рефлексами. Он вовсе не хотел ввязываться в ссору и все же непременно изувечил бы летчика, если бы тот не извинился. Хуже того, Толлер чувствовал, что готов зайти и дальше и что этот ничтожный инцидент еще может вырасти во что-то очень опасное.

- Помириться?! - выдохнул летчик, прижимая к животу пострадавшую руку и кривясь от боли и ненависти. - Как только я смогу снова держать меч, я...

Он не закончил угрозу, так как к ним широкими шагами приближался бородач в роскошном халате воздушного капитана. Ему было около сорока, он шумно дышал, и на шафрановой ткани его халата под мышками расползлись влажные бурые пятна.