Шофер присвистнул и с уважением покосился на своего пассажира.

– Ну, дела! – только и сказал он. – Так ты, выходит, тот самый ракетный поп? Из церкви при дороге?

– Выходит, – согласился пастырь.

Шофер еще долго удивлялся и качал головой. Потом, почему-то понизив голос, спросил:

– Слышь, а правду говорят, что ты Христа играть отказался? Ну, в фильме в этом, как его?..

– Правду. – Пастырь кивнул.

– А чего отказался? Деньги же!

Пастырь поглядел на шофера. Загорелые лапы спокойно покачивали тяжелый руль.

– Вы верующий? – спросил пастырь.

– Угу, – сказал детина и, подумав, перекрестился.

– Следовательно, вы должны понимать, – мягко и наставительно проговорил пастырь, – что существуют вещи при всей их финансовой соблазнительности для верующих запретные.

Детина хмыкнул.

– Интересно… – проворчал он. – Значит, обедню в скафандре служить можно, а Христа, значит, в фильме играть нельзя? Не, зря ты отказался, зря! И здорово, главное, похож…

– Вы – противник астроцеркви? – с любопытством спросил пастырь.

– Да ну… – отозвался шофер. – Баловство… Верить – так верить, а так…

Навстречу грузовику брели облетевшие клены, перемежающиеся рекламными щитами. А шоферу, видно, очень хотелось поговорить.

– А вот интересно, – сказал он, – что с ними потом делается?

– С кем?

– Да с бандерольками этими. – Шофер кивнул на прикрытый шляпой тючок. – С записочками… Ну вот выкинули их на орбиту – а дальше?

– Знаете, – сказал пастырь, – честно говоря, физическая сторона явления меня занимает мало. – Он взглянул на тючок и машинально поправил шляпу, прикрывающую цифры. – Совершит несколько витков, а потом сгорит в плотных слоях атмосферы. Примерно так.