– Нераспечатанный? – уточнил шофер.

– Ну естественно, – несколько смешавшись, сказал пастырь. – А с чего бы ему быть распечатанным?

Сдвинув голубенькую каскетку, детина поскреб в затылке. Вид у него был весьма озадаченный.

– А! Ну да… – сообразил он наконец. – Ну правильно… Чего Ему их распечатывать!..

– Среди моих прихожан, – пряча невольную улыбку, добавил пастырь, – бытует поверье, что записочки, как вы их называете, прочитываются именно в тот момент, когда сгорают в атмосфере.

– Надо же! – то ли восхитился, то ли посочувствовал шофер. – И сколько один такой тючок стоит?

Пастырь насторожился. Вопрос был задан не просто так.

– Сам по себе он, конечно, ничего не стоит, – обдумывая каждое слово, сдержанно отозвался он. – Я имею в виду – здесь, на Земле. А вот вывод его на орбиту действительно требует крупной суммы… Сумма переводится через банк, – добавил он на всякий случай.

– И что, переведена уже? – жадно спросил шофер.

– Ну разумеется.

Шофер поерзал и облизнул губы. Глаза у него слегка остекленели. Надо полагать, под голубенькой каскеткой шла усиленная работа мысли.

– А если не переводить?

Пастырь пожал плечами.

– Тогда тючок не будет сброшен с корабля на орбиту, – терпеливо объяснил он.

– Так и черт с ним! – в восторге от собственной сообразительности вскричал шофер. – Выкинуть его в канаву, а денежку – себе! Или вас там проверяют?

Человек, бесконечно снисходительный к слабостям ближнего, пастырь на сей раз онемел. Да это уголовник какой-то, ошеломленно подумал он. Может, шутит? Однако шутки у него!.. Пастырь отвернулся и стал сердито смотреть в окно. Непонятно, как таких типов вообще подпускают к космодрому… Но тут в голову ему пришел блестящий ответ, и, оставив гневную мысль незавершенной, пастырь снова повернулся к водителю.