услышать, как застонала земля, словно бы сдвинулись, пускаясь

в бегство, испуганные горы...

Как ухнуло в небесах! Как хлестнуло ливнем - жестким, ледяным по песку!

Каша, обхватив голову руками, кинулся прочь, вмиг забыв обо всем на свете, кроме этих жгучих струй, нещадно секущих тело.

А девчонка рухнула на колени, согнулась, пытаясь прикрыть собою траурно почерневшие, словно бы вмиг обуглившиеся осколки раковины, пробовала собрать, сложить их. Но нет, ничего не получается!

Она подняла к небу зажмуренные глаза - дождь не давал открыть их. Горло свело, она не могла вздохнуть. Судорожно взмахнула руками...

Движение этих диких волн было мгновенно, как мысль о

злодеянии. Вспененное море рывком штурмовало землю, возвышения

гор и холмов, заволокло ложа долин, вывернуло могучие леса - и

рухнуло на стены, мосты, каналы, проулки, дворцы, хижины,

храмы, чудесные статуи, загадочные изваяния, на золотые

скрижали, куда люди заносили посвященные богам слова и

молитвы... И скоро там, где от века цвел могущественный и

богатый остров, виднелись только две-три горные вершины да

колыхалось бурно дышащее море.

Туча повисла над городом, и темные полосы ливня тотчас заштриховали светлые, прозрачные заречные дали.

Птица, рискнувшая пересечь путь грозе, была подхвачена вихрем, смята и в нелепом барахтанье унесена бог весть куда. Хлопали створки окон, сыпались стекла. Дорогу автобусам перегородило вывернутое с корнем дерево, на гаражи, притаившиеся в овраге, ползла глиняная река. Возле трамвайных путей огненной змеей бился об асфальт сорванный провод. А в небесах бушевала битва, сверкали громы, бряцали молнии!

Берег был пуст. Волны подхватили было распростертую на песке фигурку, намереваясь утащить с собою, в глубины Обимура, да, словно послушавшись чьего-то повеления, отнесли на песок, подальше от собственной ярости, бережно опустили...