явись! Одиночество невыносимо. Как я могу без тебя отвратить

овладевшую женщиной муку? Как зло пересилю, что душу ее

полонило? Знаешь, что я, по заклятьям Косметоров древних, не в

силах направить ту злобу на камни, на воду, на травы, как

ворожат колдуньи земные. Или же вновь мне принять на себя ее

истомившее горе?! Вновь пропитаться ее обуявшей бедою? Ведь не

могу отпустить ту, что просит, не облегчивши страданья!.. Но,

Порфирола, моих сил так мало!..

Где-то вдали давно уже похаживал, ворча, гром, поигрывал зарницами. И как-то разом ребятишки ощутили, что не зря предупреждал ушедший в город светловолосый: вот-вот ударит гроза.

Ветер уже закручивал песчаные смерчи, ворошил, трепал разбросанную одежду.

Толпа рассеялась. И возле мигом, неизвестно на что, разгневавшихся волн, наконец, остались только двое.

- Отдай! Ее ко мне принесло!.. - высоким, наполненным слезами голосом воскликнула девчонка, но Каша снова оттолкнул ее.

- Сиди! Нашлась хозяйка кудлатая! - буркнул он. - Я только посмотрю, что там светится! - И он без раздумий сунул пальцы в сердцевину раковины.

И вдруг... голос Археанессы пресекся. Она задрожала,

забилась, словно ее поразила в самое сердце небесным огнем

молния. И от внезапного предчувствия беды затрепетала женщина.

Воздух сгустился, будто пропитался ядом. И женщина

увидела, как скиталицы тучи пожирают звездное небо.

Дева медленно клонилась долу. Черты ее заколебались,

странно расплываясь...

- Да что там такое?! - нетерпеливо пробормотал Каша, пытаясь растянуть похожие на лепестки упругие края раковины.

Что-то жалобно треснуло... и дар Обимура раскололся в его руках на мелкие кусочки.

Ахнули, издали глубокий стон темные бездны морские,

исторгли ужасные волны! Женщина еще успела увидеть, что вода

вскипела, будто в котле, белый вал шел на землю; успела