Затем он вызвал на экран материал и пятнадцать минут изучал его, беспокойно двигая губами, бровями и ногами. Короткая заметка сообщала: «Полицейский патруль города Шауляй в двадцать три сорок по местному времени пятнадцатого июня обнаружил среди остатков старинного ритуального сооружения труп растерзанной женщины. Вокруг трупа во множестве наличествуют следы сектантско-мистической оргии, которую специалисты по истории называют „кровавой мессой“ и связывают с тайными культами зла, корни которых уходят в античную эпоху и в средние века. Прибывшая на место преступления группа спецдознания установила, что женщина была беременна и, вероятно, сама наносила себе раны большим ножом, целя в живот. Ребенок пока не обнаружен, скорее всего, его, наверняка мертвого, забрали с собой изуверы, проводившие гнусный ритуал. Все усилия полиции сосредоточены сейчас на том, чтобы отыскать следы похищенного ребенка и по возможности спасти его, хотя на это почти нет надежды».

Кварк хмыкнул, презрительно скосив глаза на сторону, и отключил информ-сервис.

Ублюдка им не найти. Никогда. Потому что он все равно сдохнет. Здесь, в лесу. Его сожрут волки. Или хорьки. Или муравьи-хищники.

Так сказал Кварку внутренний голос. Поганый внутренний голос велел ему тащить младенца в глушь, в дремучие леса, вместо того чтобы прикончить сразу, на месте. Кварк не стал входить в мотивы внутреннего голоса и не раздумывая погнал Самсона на север.

Вот, приехали. Что теперь? Теперь нужно уйти подальше от поляны и бросить там ублюдка. Чтобы ни одна паскуда…

Кварк перегнулся через спинку переднего сиденья и сгреб младенца вместе с его оберткой.

— Включи свет по периметру, — мрачно бросил он Самсону, выбираясь наружу, под дождь. Не хватало еще заблудиться в этой глухомани.

Ублюдка он держал под мышкой головой вперед и шел, оскальзываясь на неровной земле. Чертов младенец продолжал молчать как проклятый.