У Фила не было слов. Особенно, таких, чтобы рассказать родителям Насти, как их дочь пыталась спрыгнуть с шестнадцатого этажа чужого дома.

Щеку обожгло болью резкого прикосновения. Скандинавская принцесса провела по ней кончиками пальцев, отчего Фил ощутил сосущий холодок в животе. Другой рукой она вдавила красную кнопку с надписью STOP.

Лифт сердито дернулся и замер.

— Тихо, Филипп. Тебя же Филипп зовут? Я должна была давно это сделать.

Настя слегка наклонила голову, почти коснувшись облаком светлых волос лица своего спасителя, сняла с шеи маленькую серебристую фигурку на кожаном шнурке и вложила ее в руку Филиппа. Теплый металл отозвался легким покалыванием кожи.

— Держи, не отпускай. Это мой подарок. За все…

Звуки потеряли резкость. Цвета поблекли. Запахи и прикосновения перестали причинять привычную с детства боль. Мир подернулся сероватой дымкой, и одновременно пришли слова. Сотни, тысячи слов. Они затопили сознание Фила, сплетаясь с изображениями предметов, людей и животных. А потом он почувствовал стоящую рядом Настю. Нет, не увидел, не уловил ее запах, а начал чувствовать то же, что и она. Боль, страх, пустоту, отчаянье, безысходность. И каждое из пришедших к Филу ощущений обрело свое название…

— Ну? Ты как? — Участливо спросила она.

— Я… Не знаю. Все так странно…

Они вышли из лифта и немного постояли на лестничной клетке рядом с Настиной квартирой. Фил разжал кулак. В нем лежала металлическая фигурка. Гладкая, обтекаемая, словно отлитая из затвердевшей ртути, она изображала не то лисицу, не то собаку.