– Есть еще какие-нибудь животные? – спросил Блэйн. – Я имею в виду, помимо бабочек?
– Нет. Пока нет. Я схожу посмотреть, что там такое с нашим окаменевшим другом. Передаю слово капитану.
Руки доктора Блэйна дрожали. Он побледнел, как полотно. Он нервно ходил взад-вперед по штурманской, периодически бросая подозрительные взгляды на терпеливо ждущего его вопросов девятифутового робота.
– Расскажи все с самого начала, – приказал он. – Рассмотрим неточность в контексте всего случившегося.
Не было никакого смысла утверждать, что робот врет – Визбанг был механически не способен говорить неправду. Он, однако, вполне мог ошибаться…
Визбанг снова рассказывал свою историю. Он запнулся только один раз – дойдя до того места, которое, как твердо знал доктор Блэйн, не соответствовало действительности.
– Первое, что я помню, сэр, – рассказывал Визбанг, – это доктор Луис, ругающий меня ломаным идиотом. До этого момента – только мой доклад о начале первого радиационного теста и о приближении бабочек.
– Где находились бабочки, когда ты разговаривал с доктором Луисом?
– Несколько десятков по-прежнему кружило над челноком, но около нас я не увидел ни одной. Над зарослями их вилась целая туча – наверно, потому, что доктор Луис их потревожил. Он сказал мне, что полминуты облучал из ультразвукового вибратора стаю у меня над головой, и что они в панике разлетелись.
– Доктор Луис не говорил тебе, что он собирается делать дальше?
– Он сказал, что хочет обследовать равнину в радиусе ста ярдов от челнока и собрать образцы. Он приказал мне немедленно вернуться в ракету.
– А что делал капитан Треной?
– Когда я вернулся в челнок, капитан Треной задавал мне разные вопросы, а потом по рации описывал вам красоты местной природы и комментировал действия доктора Луиса.
– Почему Треной покинул челнок?
– Доктор Луис вызвал его по переговорному устройству.