— Надо сообщить об этом родителям! — сказал Тима.

— Не поверят, — авторитетно заверил Дима, который оценивал события и факты реалистически. Тима же был фантазером… Он задавал непредсказуемые вопросы и выдвигал идеи столь дерзкие, что они могли быть осуществлены лишь «под редакцией» Димы.

Если же искру идеи высекал Дима, Тима воспламенялся так бурно, точно она попадала в сухой мох или в перегревшийся торф.

— С любовью родители взирают на меня каждый день, — сказал Дима. — А с уважением взглянули один раз в жизни: когда я получил письмо из детской библиотеки.

— Всего один раз уважали? Тебя?! — воскликнул Тима.

— Не кипятись. Уважение, честно говоря, надо заслужить.

— А ты не заслужил? Ты?!

Тима возмущенно вскинул вверх свои худые руки, распрямив острые локотки. Из чувств, которые Тима испытывал к своему другу, уважение как раз было на первом месте, а любовь — на втором. Все у Тимы было острым и немного вздернутым: нос, уши, тонкими иглами стоявшие волосы. Казалось, все в нем хотело дотянуться до девятого этажа, где жил его друг.

— Уважали тебя только один раз? За всю жизнь? Ну знаешь… А в чем выражалось это самое… «одноразовое» уважение?

— Мама сказала отцу: «Уже получает письма!» — «Я в его возрасте не получал!» — ответил отец. А мне писали, что я должен вернуть «Всадника без головы».

— И ты им об этом сказал? Признался?!

— Зачем же? — усмехнулся Дима. И вздохнул: — Больше мне никто не писал.

— Давай я тебе напишу! — бурно воспламенился Тима.

— С третьего этажа на девятый?

— Ну и что?! Внизу, на конверте, я укажу: «Обратный адрес: «ТИНИЗУ». Это будет означать: Тимофей Николаевич Зуев. То есть я! Но они-то не догадаются… Подумают, что это какое-нибудь учреждение. И станут тебя уважать! — Тима воспламенялся все больше. — А ты пошлешь ответное письмо мне.