— С девятого на третий?

— Вот именно. Обратный адрес: «ДМИПЕКА» — Дмитрий Петрович Кашин… То есть ты! Они будут соображать, расшифровывать. А я буду молчать: дескать, организация секретная. Тоже зауважают!

— А если они вскроют конверт — и всё поймут?

— Не вскроют! — уверенно сказал Тима. — Они у меня очень интеллигентные. А твои?

— Тоже интеллигентные.

— Повезло нам с тобой! — воскликнул Тима, как бы благодаря родителей за это их качество.

— Деликатным быть трудно, — пояснил Дима, будто на себе испытал сложности, которые сулит деликатность. — Вот хочется прочитать чужое письмо, руки чешутся, а нельзя! Совесть не позволяет.

— Без совести, наверно, жить легче? — предположил Тима.

— Но противнее.

— Прости. Это я так спросил.

Чтобы замять неудачный вопрос друга, не сосредоточиваться на нем, Дима продолжал:

— Мои родители из всего, что лежит у меня на столе и в портфеле, заглядывают только в дневник. И то спрашивают разрешения.

— А если ты запретишь?

— Тут, я думаю, они, несмотря на свою деликатность…

— И мои тоже! Всему есть предел.

— Интеллигентность может быть беспредельной!

— Тогда чего же они…

— Проверять наши с тобой дневники — это их долг, — пояснил Дима. — А верность долгу — тоже проявление интеллигентности.

Тима смотрел на своего приятеля, казалось, не в оба, а в целых четыре глаза. Нет, недаром Дима жил на шесть этажей выше! И недаром в их «дуэте», как сказала однажды классная руководительница, Дима «пел первым голосом».

— Значит, договорились: начнем друг другу писать, — подвел итог Дима. — Особенно будет доволен мой папа.

— Почему?

— Он против телефонов очень настроен. Говорит, из-за них люди стали реже встречаться и писать друг другу. Конечно, набрать номер проще, чем тащиться в гости или засесть за письмо!

От этих Диминых слов Тимина фантазия стала вновь неумерено возгораться: