Алексей шел по холодным улицам, с палисадниками и низкими заборчиками, тщетно разыскивая взглядом номера домов. Ни табличек, ни указателей. Только жильцы приветливо улыбаются с потертых керамических фотографий.

— Какая же это линия?

Вопрос пролетел в воздухе и вернулся ответом.

— Чо надо?

Программист застыл, не завершив шаг. Поднял глаза.

Рваная роба, лопата, папироса, грязная кепка «adidas». Наваждение исчезло. Перед ним стоял подвыпивший могильщик.

— Это новые могилы? — выпалил Алексей.

— А чо, не видать? Слепой?

— Какая это линия?

Могильщик аккуратно вложил папиросу в зубы.

— Энта — 157, а вот та, вчерашняя — 156.

От рабочего разило не то перегаром, не то гнилью, и Алексей поспешил отойти подальше. Эльвиру Озерову он нашел быстро, и ее новый «дом», обильно обставленный искусственными цветами, не произвел особого впечатления. Двигаясь обратно к воротам, молодой человек тщательно отсчитывал памятники и кресты. Версия подтвердилась. Линия 156 место 144, точно как Базе?

Поднимаясь на пятый этаж, Алексей неожиданно для себя осознал еще один простой и очевидный факт. Базу данных он «скачал» за 5 лет до смерти бабушки и, соответственно, за 8 лет до гибели Эльвиры, и эта База уже содержал сведения об их захоронениях.

Программист тихо засмеялся.

— А я-то гадал, почему 32-битные символы. Ничего удивительного! Кто ж сейчас работает на 16-ти битных. Ничего удивительного?

Матери дома не было, и Алексей без каких-либо словесных преград проследовал прямо к Базе.

— Я понял, что ты! Но почему ты выбрала меня? Зачем ты пришла? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Что у тебя в третьем поле? Даты смерти? Годы жизни? — (шелест клавиш). — Ну, ответь, прошу! Я хочу знать! Я должен знать!