Я протер глаза и увидел в его руках корзину, накрытую платком.

«Может, ягоды?» – обрадовался я и, бросив свирепую луковицу в кастрюлю, выскочил на крыльцо.

– Что у тебя?

– Лягушки, – ответил мальчуган.

Я не сразу понял. Мальчуган приподнял платок. На дне корзины сидели с десяток разноцветных желтых и коричневых лягушек. Они все, как по команде, уставились на меня.

– Слушай, парень, – сказал я. – У нас нет ни ужей, ни уток. Мы лягушек не едим. Тащи их обратно в болото.

Мне дядя заказал, – заявил охотник за лягушками. – Я и принес.

– Какой дядя?

Вероятно, Тим услыхал разговор и открыл окошко своей бактериологической кельи.

– Это я просил, – сказал он хмуро. – Ну-ка, покажи! – Он заглянул в корзинку и буркнул мне: – Отдай ему рублевку.

– Зачем тебе лягушки?

Тим молча захлопнул окно. Я расплатился с мальчуганом и вернулся на кухню, к луковице, жалея, что в корзине оказались не ягоды.

Ягодки были еще впереди…

Прошло около недели. Я уже закончил свою работу и с отличным настроением переписывал ее начисто. Из своей лаборатории вышел Маркин. В руках он нес суповую тарелку.

В тарелке сидела лягушка.

С видом Мефистофеля, собирающегося сотворить чудо, он поставил мокрую тарелку прямо на листки моей работы.

Я посмотрел на лягушку.

Это была обыкновенная зеленая лягушка, очевидно, из числа тех, которые принес паренек.

– Ну? – спросил я.

– Смотри внимательно.

– А что будет?

– Сейчас увидишь.

Лягушка вдруг беспокойно задвигалась, задергала головой, издавая какие-то сипящие звуки, потом закрыла глаза и протерла их лапой.

– Понял?

– Ничего не понял.

Тим Маркин посмотрел на меня с сожалением, как на безнадежного идиота.

– Дерево ты, – заявил он. – Не видишь – лягушка кашляет.

– Кашляет?

– Да, кашляет. Ты, может, скажешь, что лягушки не могут кашлять?