- Что-нибудь не так? - девушка встревожилась, заранее ощутив стыд за все эти путаные, бессмысленно исчеркавшие ладонь линии.

- Пушкина знают все, - обвиняюще произнес он. - А кто знает Мицкевича?

- Никто! - покаянным эхом откликнулась Надя.

- А Сухарева с Самойловым?

- Никто...

- Стыдно? - вопросил он.

Уши и щеки Нади малиново накалились, словно их подключили к электросети. Робко кивнув, Надя потупила маленькую головку и тем самым окончательно решила собственную судьбу, поселившись под кровом у бога, то есть у Ноя. Не в качестве сожительницы и прислуги - в качестве спутника. Любой, даже самой огромной звезде требуется спутник. Это своего рода критерий состоятельности. Чем больше планета, тем большее количество спутников должно ее окружать. Человек, живущий один, не может быть светилом. Отсутствие спутников означает отсутствие гравитации. И пусть он богат, как Крез, пусть он пыжится и светится, как самое большое солнце, это ровным счетом ничего не значит. Ибо в тылу у него - вакуум, никого и ничего. С пророчествами, впрочем, Ной не спешил, хотя и начинал чувствовать, что люди чего-то от него ждут. Со скепсисом, с усмешкой, с едва скрытой тревогой, но ждут. Загадочное всегда завораживает. Ожидание чуда - пусть легкого, несерьезного - пылью притуманило воздух. С тем же Паликовым начальник института как-то озабоченно поделился:

- Заметили, каким наш Башенкин стал? Совсем переменился.

- Это Ной, что ли?

- Ну да. По коридорам, как по клетке, ходит. Так и зыркает на людей! То ли обиделся, то ли зарплату потерял, не пойму.

- Это да. А главное, выража

ться стал.

- В смысле - ругаться? - Да нет. Именно выражаться. Иной раз такое скажет, что и мысленно повторишь, а все одно не поймешь.

- М-да...

Ной слышал шепот за спиной, угадывал чужое недоумение, и оттого уверенность в собственных силах росла и крепла. В конце концов, и Распутин заявился в Царское село из глубинки.